andreas.ru   /   ЮморНа главную

О происхождении слов "мадам" и "мадемуазель"

Бытует множество мнений о происхождении слова "мадам". Однако почти все они сходятся в одном: "мадам" происходит от "модем". Если Вы в этом сомневаетесь, просто позвоните по телефону на номер, оборудованный модемом. Послушайте его ответ. Вы ничего не поняли? Это неудивительно. Понять модем может только другой модем. Так-то оно так, и вроде бы все просто, да не совсем. А вот с мадемуазелью и того хуже. По классической теории, слово "мадемуазель" происходит от слияния слов "модем", "mouse" ( англ. "мышь") и "elle" (франц. "она"). C модемом все ясно, он указывает на перспективу, ожидающую мадемуазель. Mouse (мышь), по-видимому, означает повышенную чувствительность, по аналогии с одноименным компьютерным аксессуаром. "Elle" подчеркивает женственность мадемуазели.

Эта, складная на непрофессиональный взгляд, теория, конечно же, не выдерживает более вдумчивого анализа. Особенно в части последнего компонента. Действительно, непонятно: а мадам разве не она? Почему же тогда окончание "elle" у нее отсутствует? На этот вопрос теория не дает ответа. А не дает она его потому, что в корне неверна. Единственно верным в ней является "mouse", но об этом ниже. Некоторые лингвисты склонны слегка модифицировать вышеописанное, утверждая, что последняя часть слова "мадемаузель" означает русское "ель". Вот их основные аргументы: 1) Ель- это дерево (сам ты дерево! - Прим. автора) , которое принято украшать под новый год - точно так же мадемуазель любит быть украшенной; 2) Ель в русской литературно-вокальной традиции зачастую выступает как символ женственности - для примера можно взять прекрасную песню о женской доле "в лесу родилась елочка" или, допустим, поговорку "елки-палки-лес густой", воспевающая многодетность русских баб. Однако Опять получается осечка - все изложенное скорее применимо к мадам, чем к мадемуазели! Поэтому мы не будем утомлять читателя праздным смакованием несуразиц, а сразу расскажем, как все было на самом деле.

Часть 1

О происхождении слова Мадемуазель

Еще в начале XX века известный писатель С.Я. Маршак написал не менеее известное стихотворение "Сказка о глупом мышонке". Где, собственно, как вы знаете, мышонок отказывается слушать маму и в конце концов попадает в лапы кошке. Вроде бы здесь и ежу понятно, что сказка показывает весь трагизм судьбы мужского начала (символизируемого мышонком), решившего по неопытности своей вступить в конфликт с женским (показанном в виде мышки-мамы, затем ряда вспомогательных персонажей, и, в печальном итоге, в Кошке). Ан нет: нашелся один молодой литератор, который подвергал сомнению данную концепцию.

Этот странный человек, испанец с русскими корнями, гордо именовался дон Говорилис в честь своего словоохотливого рязанского прапрадеда. Каждый вечер он наносил визит в Перделкино к Самуилу Яковлевичу, чтобы за рюмочкой чая еще раз попытаться склонить гениального виршеплета к смене мышонкиного пола. Но Яковлевич, по-видимому, был привержен, как сейчас говорят, традиционной ориентации и находил предлагаемый оппонентом треугольник из однополых существ лишенным всякого жизненного, как сейчас говорят, драйва интеллигентским изыском. К сожалению, Говорилис не внимал разумным комметариям С.Я., в которых его гениальные вирши, впрочем, и не нуждались, и продолжал повторять: мама мышки-ее! И по-англофранцузски: Ma de mouse-elle, что как бы означает мама мышки-его, но все-таки ее. Ему становилось все хуже и хуже. Вскоре он был помещен в дорогую клинику на средиземноморском побережье Франции, но, несмотря на пользительный климат и удаленность литературного оппонента, состояние Говорилиса не улучшалось. Он постоянно бредил относительно мышонка. Едва открыв глаза, он произносил: ma de mouse-elle (мадемаузель), что в переводе с англофранцузкого, как мы уже разобрали выше, означало: мама мышки, но именно мышки-ее, а не мышки-его, как ошибочно полагал Самуил Яковлевич. Затем несчастный дон еще несколько раз страстно и обреченно повторял эту фразу и забывался. Усилия психоаналитиков и лингвистов были тщетными.

Однажды какая-то юная поклонница творчества дона Говорилиса по недосмотру персонала проникла в палату хиреющего кумира. Часа через полтора кумир приоткрыл глаза, что уже бывало с ним довольно редко. Прекрасная дева тут же пленила его, в результате чего испанский литератор окончательно потерял дар речи и около получаса пролежал, уставившись ошалевшими глазами на юную поклонницу. Наконец, ком восторга, гулявший по всему измученному телу, подкатил к его речевому аппарату, чтобы вылиться в слова любви. Но, уже не будучи под властью разума, его уста по привычке произнесли: ma de mouse-elle. После чего несчастный писатель опять потерял сознание, но на этот раз с блаженным выражением лица.

А девушка, хотя и не поняла, что это такое за мадемуазель, но пришла непонятно почему в состояние такого безгранияного восторга, что выпорхнула и понеслась по узким улочкам курортного городка, пританцовывая, кружась и громко восклицая: "я - ма-де-му-а-зель!" И тогда все другие девочки, видевшие это, твердо и решительно сказали : "мама, я тоже хочу быть мадемуазелью!" Сказано - сделано, и теперь вcе юные француженки - мадемуазели.

Часть 2

о происхождении слова Мадам, или приключения Зикселины

Но это еще не все. Вы, конечно знаете, что великий русский писатель Л.Н.Толстой творил серьезно и основательно и всегда находил время, чтобы бороться с иным подходом к этому делу. Раздраконить незадачливого шутника, паразитирующего на плодородной и бескрайней ниве российской словесности, было для оного светила прямо-таки делом чести. Например, однажды Лев Николаевич строго указал другому русскому классику, И.А.Крылову, что "ни вороне, ни лисице не свойственно питаться сыром". Этот факт известен, но мало кто знает, что было потом.

Дописав свой комментарий по поводу "Вороны и Лисицы", Лев Николаевич обнаружил, что на пере осталось еще много чернил. "Похоже, я был излишне страстен и потому излишне краток" - думал он, гневясь на себя и вертя в руке стило. - "Это на меня не похоже. Ох уж, Достал Иван Андреич своими побасенками!". Капля чернил лениво переливалась на кончике пера. - "Эх, негоже, пропадают чернила. А ведь в них труд народный! Надо бы еще кого-нибудь обо.." - писатель свободной рукой начал листать свежий альманах - "..оборотить на верную стезю!" Он дошел до обложки, но все представленное либо уже было раздраконено им ранее, либо и так говорило само за себя и не нуждалось во вмешательстве великих. "Увы... Пропадать чернилам. Ну что ж, искуплю эту гибельную расточительность примерным землепашием. Пойду прикажу запрячь в мой плуг тройку вороных...".

И вдруг его осенило. "А загляну-ка я в будущее . Вдруг и там среди культурных борозд какое сорное слово неповыкорчевано?" И, поскольку велик был гений Льва Николаевича, тут же потекла перед ним река времени, неся не волнах своих книжицы и рукописи большие и малые. Зачерпнул он не глядя и - надо же - выудил стихотворения Маршака, в том числе и про мышонка, вместе с прилипшими идиотскими комментариями Говорилиса и ему подобных. Прочитав несколько строчек, классик схватился за сердце. А книжки из его рук упали обратно в реку времени, и относило их все дальше и дальше, покуда не пристали они к берегу у кочевья древних скандинавов.

Специально созданный совет мудрейших государственных мужей и колдунов племени долго и тщетно вникал в письмена диковинной находки. Наконец, порешили, что, во-первых, некая мадемуазель настолько сильна, что будучи по сути своей мышкой, причем слабого пола, напрочь не боится кошки и вообще ведет себя вызывающе. С другой стороны, мадемаузель, по-видимому, есть модем плюс эта самая мышка. Стало быть, загадочный модем - это и есть то, что сделало из серого зверька всемогущее сверхсущество. "Фантастическое сверхоружие всех времен и всех миров, воспетое в сагах предков... Теперь мы знаем об его существовании... Теперь мы знаем его имя - всемогущий МОДЕМ ! Теперь у нас есть Надежда и есть Цель" - кричал будущий конунг по прозвищу Бесноватый в паузах между бурными аплодисментами. Как и подобает военной тайне, о данном открытии никому не сообщалось. Однако знание все же просачивалось в народ, обрастая нелепицами и давая жизнь легендам. Мышь, усиленная модемом, стала синей птицей счастья для многих и многих поколений. Образ этого недалекого, наглого, но хорошо вооруженного грызуна народной мечты прослеживается повсюду - от величественных баллад до деских считалок. Вот, например, одна из популярных припевок того времени:

Мышка кошку посылает, на три клавиши долбя.
Та Ё-Мэйлом отвечает : стерва, я сожру тебя.

Кстати, здесь мы видим характерные выражения той эпохи - Ё-Мэйл и "три клавиши". Некоторые военачальники имели обыкновение исполнять перед наступлением мелодию типа собачьего вальса, как бы намекая этим на неблагородность происхождения и мотивов противника - отсюда выражение 'на три клавиши'. Ё-Мэйлом древние скандинавы называли особое нецензурное послание, отправляемое неприятелю перед войной через международную службу взаимных отказов (Интер-Нет) - аналог современной диппочты.

Так шли века.. Одна тамошняя ведьма, по имени Зикселина, любила немного помечтать. (Летописец неправ: если в свои юные 13 веков девочка уже немного умела водить метлу, это еще не повод называть ее ведьмой. - Прим.автора) И вот однажды представилось ей, как ее лучшая подруга превратилась в легендарный модем, а она сама в любимой шкуре, вся такая суровая, держит под его прицелом толпу инквизиторов. Жалкие и перепуганные, инквизиторы публично признают вращение земли и пляшут под глобусом в костюмах народов мира.. И все бы ничего, но вдруг один из них подполз к Зикселине и, моля о пощаде, стал целовать модем. Зикселина огорчилась: почему этой Гномогнобильде вечно везет? Почему бы мне не быть модемом, а ей меня не держать своими трясущимися от зависти ручками, когда этот красавчик снова подойдет? Да, почему я не модем? Я сама хочу быть модемом! Зикселина вернулась обратно в мечтательное настроение и хотела было повторить свою фантазию, внеся необходимые коррективы. Но в это самое время мимо пролетал один отвязанный джинн. Этот джинн был по уши влюблен в кошмарную Зиселину и всегда был рад исполнить ее маленькие капризы. Раз, два - раздался гром, забегали флюиды, ослепительное сияние окутало атмосферу.. "Нельзя ли понежнее?" - только и успела вставить она словечко. Когда Зикселина очнулась на какой-то малознакомой поляне, рядом уже никого не было. "Ой!.." - вспомнила она - "неужели я теперь модем?" Сомневаться было трудно: самочувствие красноречиво свидетельствовало о кардинальной метаморфозе. Зикселина горько рыдала, прощаясь с так нелепо утраченными радостями человеческой жизни.

Это были напрасные слезы. Дело в том, что джинн был слегка глуховат (как раз тот самый, о котором впоследствии сложили анекдот - прим. авт.) и в результате по ошибке превратил Зикселину в мадам, а не в модем. Впрочем, этой мелкой неточности тогда никто не заметил; Зикселина поверила в свою новую, значительно более мощную, энергетику, и вскоре весь мир поверил вместе с ней и воcпрял воинственным духом. На новоиспеченную терминаторшу посыпались заманчивые предложения от коронованных особ пополнить их, так сказать, арсенал. На что, конечно, Зикселина (даже не почтив оных особ слезанием с метлы), превозмогая эйфорию, неизменно отвечала, что она в первую очередь прекрасная дама, а не оружие массового поражения, как тем изволило почудиться.

Монархи застыли в недоумении, и им впервые в истории международных отношений пришла в голову весьма дивная по меркам той эпохи, но не потерявшая доли неадекватости и по сей день идея о полном и безоговорчном отказе от вооружений и агрессивных планов. В какой-то северной столице созвали даже конференцию по этому вопросу. Под вечер все надрались и чуть было не пошли гурьбой к Зикселине в гости; к счастью для миллионов землян, ее не оказалось дома: у нее тоже была конференция на какой-то горе. Протрезвев, гости в ужасе разъехались по дворцам.

Cледующая встреча состоялась через год. Еще раз подтвердив приверженность прекрасным фавориткам и решимость в нераспространении модемной угрозы, участники поскакали на родину. - Все же следовало провести маневры, посмотреть, как это в действии, - заметил король Карл, обращаясь к своему фельдмаршалу. - Поручаю это вам.

- Умереть за любимую Швецию - мой долг, но обладание беспредельной мощью - все же прерогатива моего короля, - выдавил побледневший воевода, стараясь улыбаться. - Вы же знате, Ваше Величество, она же до меня не снизойдет, - с надеждой добавил он.

"Да уж... А Ее Величество снисходит, поди", - подумал король и помрачнел. В таком расположении духа Зикселина стала казаться ему как-то ближе и родней. В конце концов, что он терял, умри в объятиях злой феи? Шведы его поймут, за модем каждый бы это сделал. Тут о потере славы не может быть и речи. "Да что слава" - думал глава государства - "величие Швеции, ее безопасность в моих руках. Здесь нет места слабостям и капризам избалованного юноши. Я ,вконце концов , пол-Европы с боями обошел.."

"..Пол-Европы обошел, а такую чу'дную прелесть только сейчас встретил", - продолжал думать монарх на следующее утро, - "А как я с ней познакомился? А, не помню... А, вроде фельдмаршал присоветовал... Молодец, настоящий солдат, сначала о короле думает, потом уж о себе... надо его наградить... А как ее зовут? Анжелина, Катарина... А, неважно".

Конечно, маневры не остались незамеченными. Повздыхали прочие государи и тоже потянулись к обладанию мощью, презрев эстетские стреотипы классиков жанра ради мира и безопасности. Однако не было у них того шведского задора. Наскоро выпроводив Зикселину - хорошо, если через парадный - они увязали в цепких объятиях свежетитулованных куртизанок, расточительно и бесплодно изливаясь в обманчиво ласковый шелк их искусственно нежных кудрей горючими слезами поруганного достоинства. Немудрено, что при таком подходе к делу на полях брани у них тоже не заладилось, и вскоре шведы повели с разгромным счетом.

Король Людовик был особенно упертым и держался до последнего. Когда шведская конница уже, образно говоря, щипала травку на лужайках Версаля, он во всеуслышанье заявил недоумевающим придворным: "Эти стены, помнящие самых ослепительных див, подобных сияющим звездам, никогда не увидят подобного..." (он не закончил фразу, потому что слово "триллер" тогда еще не придумалали). - "Почему?" - удивились придворные - "Как же так? Мы уже заказали лучшие оптические трубы из Германии". "Cир, вы же не бросите нас на китайско-шведской границе одних, без королевского плеча?" - нудно всхлипывали фаворитки. Людовик был вынужден пойти навстречу неизбежному, но народ Франции такого пережить не смог. Вскоре разразилась революция. Восставшие первым же делом разобрали Бастилию, где (согласно официальной переписке) было назначено свидание, но Зикселины там не нашли. Она уже была над Атлантикой.

В Северной Америке Зикселина долго и безуспешно пыталась снова встать на боевое дежурство по защите государственных ценностей; но даже введение поста Президента не принесло ей желанного подряда. Президент категорически уклонялся от сотрудничества, ссылаясь то на Библию, то на поправки к Конституции, то на отсутствие достойных неприятелей в обозримом регионе, то на головную боль. На самом деле ларчик открывался просто: разведуправление уже во всем разобралось, и в Администрации знали, что Зикселина- не совсем чтобы реальный модем. "Пока за океаном есть такие джинны, как этот, я не думаю, что нам придется надолго разлучаться", - острил за соседним столиком кафе адмирал флота в окружении четырех поклонниц. Так Зикселина узнала об этом, можно сказать, последней. Ей бы расстроиться, а она, повинуясь американской мечте, не расстроилась, а начала писать книгу. Книга была навеяна воспоминаниями юных лет (будет вернее сказать: "веков" - прим. авт.) Вскоре в свет вышел хотя и скромный по объему в сравнению с Гарри Поттером, но куда более заводной томик "Принцесса Волшебной метлы". Как раз в момент подписания договора с издателем эскадра адмирала попала в небольшой шторм. "Ну и служба!" - подумал адмирал, стекая на палубу соленым потоком по вине очередного вала. "Хоть бы пару баксов накинули за такие условия!" (тогда это были серьезные даже для ВМФ деньги. - Прим. авт.) А рядом пролетал наш глуховатый джинн. Он, видимо, не расслышал или не захотел расслышать, и по ошибке сбросил пару факсов. Тогда факсы были очень большие и тяжелые. Флагманский корабль накренился, отчего адмирал скользнул за борт, а волной от второй факсмашины командующего отбросило на 3 мили в сторону, и экипажу оставалось лишь тщетно вглядываться в гребни. Остаток жизни адмирал провел среди аборигенов ненанесенного на карту острова, пытаясь доказать оным, что его вкусовые качества значительно уступают деловым, в чем весьма преуспел, опираясь на опыт военной службы. Впрочем, после своего литературного триумфа Зикселина сжалилась над бедолагой и позволила четырем его верным поклонницам тоже потерпеть кораблекрушение у острова.

Следующим ее бестселлером стала брошюрка "Как завоевывать страны и оказывать влияние на королей" (о ее волнующих приключениях в высшем свете Европы). По правде, бестселлером этот опус поначалу был только в Старом свете. В Штатах же он стал с горем пополам продаваться лишь после того, как по совету друга Дейла Зикселина несколько упростила текст, приблизив его к нуждам целевой аудитории, и, соответственно, слегка изменила название.

Теперь у Зикселины была слава и деньги, поэтому она от скуки стала главой отделения феминистического общества, а заодно позволила джинну уговорить себя замуж (такое сочетание покажется кому-то странным, но этой неугомонной леди все хотелось испробовать, тем более что общение с джинном не очень заметно для посторонних глаз. - Прим. авт.) Однако семейная жизнь этой сладкой парочки (метко прозванной факс-модемом) не была такой безоблачной, как хотелось бы Зикселине, а скорее была дымной и ветреной в духе Джинна. Вскоре после свадьбы Джинн признался, что не совсем свободен, а управляется посредством какой-то лампы, в которой, собствено, в настоящем смысле и обитает. Зикселина знала из рассказов, что услышать такую гадость от мужчин очень легко, а дождаться от них оставления родного дома ради любимой практически нереально. Но на всякий случай решила слетать и лично посмотреть на логово благоверного.

Маленькая девчонка из семьи бирманских крестьян удивилась, но лампу тете не отдала. "Это подарок моей бабушки", - объяснила она. Пока Зикселина пыталась переубедить ребенка то посредством демонстрации президентских портретов, то объясняясь в любви к непутевому Джинну (при этом отсеивая по мере вниматеьности неподходящие для детских ушей эпитеты), соседские мальчишки разобрали ее метлу на прутики.

Это была катастрофа. Причем даже не технологического плана - Зикселина могла бы легко составить новую, что она часто делала в юности, даже не полетав толком на предыдущей. Но здесь, среди безмолвных гор, она ощутила всю космическую глубину этой маленькой неприятности. Как будто вместе с прутиками разобрали ее саму, и весь ее огромный и целый мир шел в розницу с невидимого аукциона. "Дорожка, по которой ходила Зикселина! Одна монетка! Кто меньше? Продано! Скворец, которого слышала Зикселина.. Кто меньше?" С трудом добравшись до порта, Зикселина отправилась на первом попавшемся судне. Борясь с неодолимым желанием с горя дематериализоваться, она накропала третью книжку - "Ради тебя оставляю бутылку" - о своем благоверном. И по сей день это произведение служит непревзойденным образцом сентиментальной фантастики. Следующей же ночью матросы выкрали рукопись и продали пиратам. Теперь-то пираты знают, что нелегальное издание шедевров приносит им куда больший профит, чем традиционный морской разбой, но в те годы решение Ржавого Крюка нестись на всех парусах в типографию, минуя соблазнительные караваны из Индии , было поистине провидческим. В результате, когда через полгода Зикселина сошла на берег франции, чтобы немного передохнуть и подкрепиться бокалом Божеле Нуво, ее уже ждала толпа восторженнных мадам.

Что же подвигло француженок в массовом плане присвоить ее странный титул?
Дело в том, что они с большим интересом прочитали все ее книги, но ничегошеньки не поняли.

"Принцесса волшебной метлы" почему-то упорно воспринималась ими кем-то вроде Золушки, а сама волшебная метла - неким усовершенствованным инструментом для уборки помещений, отличающимся от обычной метлы лишь производительностью. Короче, подметай проворней, и обязательно выйдешь замуж - так вот они превратно поняли лейтмотив произведения. Неизвестно, многим ли француженкам довелось-таки переложить огрубевшую руку с черенка метлы на плечо принца, но книга и ее автор приобрели широкую популярность среди неравнодушных к элитным женихам дочерей родины лучших в мире вин.

Брошюрка "Как завоевывать страны..." почему-то навеяла аудитории надежду на то, что, стоит женам назваться "мадам", как мужья будут денно и нощно неотступно искать их компании, невзирая на внешние и внутренние качества своих половин, а равно невзирая и на половин других половин. И что еще удивительней, ни на секунду не вылезая из под каблука, будут ощущать себя идущими верным путем к мировому господству .

В третьей книге, если Вы помните, речь шла о пустой бутылке, и то неохотно оставляеой, а читательницы уж не пойми на что понадеялись...

Так брэнд "мадам" стал одним из самых популярных в мире. Его услышишь и на великосветском приеме, и под красными огнями заведения с сомнительной репутацией. Но вот в Америке до сих пор предпочитают говорить "миссис" , а "мадам" не прижилось. Дело в том, что вскоре после выхода книжек рассерженное на Зикселину руководство общества феминисток и особенно его шефиня Крутильда Брысь, опасаясь, что их собственные тайные связи тоже вот-вот послужат жареной пищей ее неукротимому перу, решило организовать оголтелую антирекламу стиля жизни от тетушки Зи. Их знакомые парни из Общества Людей с ружьями как раз проводили лицемерную PR(пиар)-акцию под лозунгом "Друг, охоться с неохотой, ты поспи лучше ляг: сохраним такой заботой мы рогатый крупняк". Крутильда уговорила их сценариста включить несколько сценок о беспутстве мадам. Примерно так:

Pанчо. Мычат недоенные и неухоженные рогатые. Размалеванная и растрепанная в модном полосатом прикиде поет:

Сегодня стану я мадам,
А завтра корму недодам.
Потом, соответственно, кордебалет и вновь:
Сегодня стану я мадам,
А завтра ранчо распродам.
И, наконец, уносится со сцены, раскинувшись на на рогах бизона (понарошку, конечно), уже вся в красном, пафосно выдыхая:
Как только стану я мадам,
Я всю себя месье отдам.
Другой бизон как бы поет вслед:
Ты намотай себе на ус:
Не друг, а враг тебе француз.
Сегодня честь ему отдашь,
А завтра родину продашь.
И под закрывающийся занавес 6 девиц в перьях хором:

Тра-ля-ля-ля Тра-ля-ля-ля
Родная по боку земля!
Тра-ля-ля-ля Тра-ля-ля-ля

Правда, непонятно - на какой такой ус девушка должна это намотать, но в остальном все складно и убедительно, хотя и не столь изысканно. Так или иначе, возник новый сценический жанр, названный музиклом из-за непрестанного мычания, которым сопровождалось действо. Тот самый первый музикл поставили на окраинной малоизвестной улице Бродвей, чтобы далеко не гонять крупняк. Билеты феминистки раздавали бесплатно, а ежели кто отказывался, звали Людей с Ружьями.

Вскоре тамошние леди напрочь отринули пошлые европейские грезы и наперебой стали предлагать себя на роль в бродвейском шоу, чтобы лично с подмостков засвидетельствовать патриотический задор. Пришлось проводить конкурсы красоты, чтобы выбрать из претенденток самых ярких патриотов. Девушки, занявшие вторые места, тоже просили задействовать их в каком-нибудь, пусть не таком гламурном, мюзикле. Пришлось эти новые мюзиклы тоже сочинять и ставить. Поскольку Люди с Ружьями денег больше не давали, на Бродвей потянулись талантливые драматурги и режиссеры. Дошло до того, что зритель готов был даже сам платить за билет. Однако покупать билет для спутницы строго запрещалось, чтобы та ненароком не почувствовала себя в роли мадам. Зикселина пыталась бороться с подобной истерией и даже уговорила Генри Форда организовать производство автомобилей. Мужчины стали тратить все деньги на автозапчасти и поэтому жить бедно. Это дало им возможность иногда без стеснения просить немного центов взаймы у подруг и как бы в счет возврата этих смешных долгов приглашать их на шикарные бродвейские шоу. Столь недальновидная затея вскоре вышла боком: Зикселина недоучла деловую хватку американцев. Джентльменам так понравилось делать подарки свом спутницам, что от билетов они перешли к разнообразным промышленным товарам и понаделали их столько, что неминуемо разразился кризис перепроизводства, приведший к Великой депрессии.

Преодолев ее, американская публика уж более не поддавалась на Зикселинины провокации и к самому понятию "мадам" относилась строго скептически. "А все-таки не так уж плохо было при этой инквизиции", - думала Зикселина, выступая на хэллоуине за 3 доллара 15 центов в роли тыквы.

По правде говоря, какая уважающая себя колдунья откажется от удовольствия пройти по заколдованному кругу хотя бы еще разок? Пока кассир удивлялся невостребованному остатку зарплаты, у могучего древнескандинавского воина и скальда Зикселя родилась восьмая дочь.

- О предки! - взмолился несчастный отец, - Я стар и уж не чаю когда-нибудь передать мой боевой топор в крепкие руки. Что мне делать?

- Не печалься, нареки ее Зикселиной и дай ей метлу, и тогда проклятья врагов будут неустанно услаждать твой слух, когда в кругу валькирий ты помчишься навстречу небесной славе. - ответили предки.

Так умер еще один мышонок...